Рубрика: Видео

“Враги” Георгия Гачава — первый фильм о грузино-осетинском конфликте, где режиссер пытается понять другую сторону, не только обвиняет врага, но и анализирует собственные ошибки.

Фильм мне понравился, но некоторые эпизоды вызывают неприятие и противоречивые чувства. Для зрителей, далеких от темы грузино-осетинского конфликта и войны в Южной Осетии, это несущественно, но ведь основная целевая аудитория фильма — грузины и осетины, а потом уже остальные. Поэтому решила разобрать фильм по полочкам.
Герои фильма — пожилой осетин Заур и грузинский солдат Заза, по воле случая, в августе 2008 года, после очередной бомбежки в Цхинвале оказались заблокированными в подвале. Прежде, чем их дороги разойдутся врагам предстоит выслушать и узнать друг друга.

Грузинского солдата гармонично сыграл Каха Кинцурашвили, которого знаю еще с сериала “Тифлисъ”, а осетина — актер Миша Гомиашвили, сын Арчила Гомиашвили, который дважды сыграл Остапа Бендера в “12 стульях” и в фильме “Комедия давно минувших дней”.

Фильм основан на реальных событиях. Это произошло с близким режиссеру человеком, но не в Южной Осетии, а в Абхазии в начале 90-х. На него это произвело сильное впечатление, что и сподвигло спустя годы написать рассказ, переделать в сценарий и, наконец, после художественной обработки снять картину под названием “Враги”.

В фильме вспыльчивого грузинского солдата “воспитывает” мудрый осетинский дед. Правда, мудрость местами вызывает сомнения, но об этом чуть дальше.

Фильм начинается с титров, в которых содержится неверная информация:

“В 1991 году, после распада Советского Союза, Юго-Осетинская автономная область приняла решение о независимости, что повлекло за собой грузино-осетинский вооруженный конфликт, который до сегодняшнего дня не урегулирован.”

Юго-осетинская автономная область приняла решение о независимости 29 мая 1992 года и это было следствием, а не причиной грузино-осетинского вооруженного конфликта, который к тому времени продолжался уже около трех лет. Ключевой причиной конфликта же стало то, что независимость Грузия получала под националистическими лозунгами и грузинские власти разделили народ на сорта в зависимости от национальности, о чем впрочем говорит герой фильма.

“8 августа, к полудню, грузинская армия установила контроль над главным административным городом Цхинвали, осетинские вооруженные формирования оставили город.”

Хоть грузинская армия и вошла в Цхинвал, но контроль установила только в фантазиях Саакашвили и грузинских СМИ. Осетинские вооруженные формирования город не покидали.

Фильм начинается с диалога: “- А что это в городе никого нет? Куда все эти осетины подевались? — Да русские их неделю назад еще вывезли из города.”

Осетины были в городе, вывезли только детей, и то далеко не всех. Мужчины защищали дома, женщины, старики и дети сидели в подвалах, поэтому не нужно лукавить, фильм ведь о примирении.

Герои спорят о том, кто виноват в зарождении конфликта. На обвинения грузина, осетин отвечает:

» — Да ты вообще задумывался, почему мы захотели отделиться от вас? Не потому ли, что тогда, тот (мое примечание — Гамсахурдия) в начале 90-х, заявил, что Грузия только для грузин, начал выгонять всех других национальностей с места работы, со своих домов, и начал вообще считать нас всех второстепенным народом. А? Возомнили себя независимыми. Своими руками начали разрушать свою же страну.”

— Не своими руками, а с братскою помощью русских. Те, кто гонял невинных людей, включая самих грузин, были агентами спецслужб. Они специально травили людей друг против друга. Вам что непонятно, что они вас использовали? И продолжают использовать, чтобы наказать Грузию.

— Грузины были нашими старшими братьями. А когда между братьями происходит ссора, то всегда виноват старший. Это по кавказским обычаям. Потому что старший — мудрее. не надо сваливать все ваши неудачи на других. Так только слабый поступает. А сильный пытается понять свои ошибки, признать…»

И это — самый важный диалог в фильме, в котором режиссер предлагает наконец начать нести ответственность за свои поступки и ошибки.

Георгию Гачава хорошо удалось вставить в уста грузинского солдата штампы об осетинах: “твоя земля за хребтом в Северной Осетии”, “у вас что свои песни есть?” “не думал, что осетины такое хорошее вино делают”, но он не смог до конца понять, что же у этих осетин в головах и, как подтверждение этому, мы видим противоречивый монолог осетина:

“Ты, наверно, заметил, что я очень часто употребляю слово кавказец. Под этим словом я подразумеваю не народы Кавказа, а единую нацию. Ну вот посмотри на нас: на ингушей, на грузин, на чеченцев, на осетин, на абхазцев… У нас же все одинаковое: обычаи, традиции, танцы, музыка, отношение к старшим, к женщинам, к детям… Так почему мы не можем найти общий язык? Потому что мы стали похожи на русских, на американцев, на европейцев… Нация, потерявшая свои корни, свою историю, обречена на погибель.”

У русских, американцев и европейцев нет проблем с общим языком. Народы Кавказа станут похожи на американцев как-раз в том случае, если искусственно делать из них единую нацию. Разумеется, у кавказцев много общего, но каждый народ уникален. Отличаются и религии и языки, которые иногда не только не похожи, но и принадлежат к разным языковым группам и ветвям. Конечно, у грузин и осетин больше точек соприкосновения, кроме границы — это единственные православные христиане среди кавказских народов, и наша культура и традиции тесно переплетены. Но, тем не менее, на Кавказе нет единой нации и в ближайшее время не предвидится. Поэтому непонятно, зачем вкладывать этот наивный тезис в уста осетина.

Эта картина значима для общества, в первую очередь — грузинского, ведь фильм заставляет задуматься о причинах зарождения конфликта и дает возможность почувствовать себя на месте врага, побыть на время в его шкуре.

Как и в хороших литературных произведениях — герой преодолевает препятствия и меняется на глазах. Заза, который оказался в подвале и Заза, который вышел оттуда — разные люди. Если в начале фильма он жаждет встретить и убить хоть одного осетина, то к концу — находит сходство осетинского старика с родным отцом.

Однако, было бы лучше оставить конец фильма открытым, завершив его на фразе “твой вечно любящий отец”. Картина только бы выиграла.

В фильме несколько хороших сцен: трогательный эпизод с велосипедом и куклой, диалог о любви и насущных проблемах, которые одинаковы у врагов, и грузин и сын старика до сих пор не женятся по одной и той же причине.

Особенное привлек эпизод, в котором старик рассказывает об убийстве дочери и называет убийц “грузинскими выродками”, после продолжительного молчания Заза говорит за упокой на что старик к его удивлению отвечает по-грузински, разрушая тем самым еще один стереотип об осетинах.

Режиссер рассказал мне, что целью картины было донести до людей, что нужно хорошо подумать, прежде, чем взять в руки оружие.

“Я хотел показать, что можно поговорить, а можно воевать. Те, кто никогда не держал в руках оружие, думают, что война — это выход из ситуации. Категорически заявляю, что это не так. И никто из тех, кому доводилось воевать не захочет без веской причины снова взять в руки оружие. Война оправдана только в том случае, если твою родину хотят полностью уничтожить. Любой, кто воевал в свое время в Абхазии или Южной Осетии скажет вам тоже самое, — утверждает Георгий Гачава. — Цель — показать конфликт с двух сторон, но не политизировать фильм, а дать “врагам” возможность поговорить, будучи заточенными в подвале, когда им некуда деться друг от друга. И я рад, что они поговорили”.

Елизавета Валиева

Читайте также мои другие отзывы:

«Тэли и Толи»

«Мандарины», Заза Урушадзе