Закрытая грузино-российская дорога мешает простым людям видеться со своими родными, живущими на другой стороне гор.

Елизавета Валиева, Балта, Владикавказ (IWPR №428, 25 января 2008 года)

Последние пять лет Лариса Павлиашвили живет в небольшом доме в поселке Балта, что находится на территории российской республики Северная Осетия. Прежде, чем переехать сюда вместе с двумя младшими дочерьми, она жила в Казбегском районе Грузии – по другую сторону расположенных поблизости гор.

Трудно приходится 46-летней Ларисе – в Казбеги остались ее бабушка и две старшие дочки, которых надо содержать. Раньше навещать их было легко – до Казбеги всего полтора часа езды на автобусе, и Лариса часто возила им еду.

Теперь ее родные живут как будто в другом мире, а причина тому – наглухо перекрытая граница.

Уже полтора года остается закрытой российско-грузинская граница, из-за чего многие люди, подобно Ларисе, не имеют возможности видеться со своими семьями.

Недавно она выписалась из больницы, где ей сделали операцию по удалению грыжи – следствие стресса и переутомления.

«Когда дорога была открыта, я занималась торговлей – возила товар из Тбилиси во Владикавказ и наоборот. После того, как закрыли дорогу, работала в пекарне на заводе «Электроцинк». Работа тяжелая, вот и заработала себе грыжу», – сказала она.

Северную Осетию с Грузией соединяет 208-километровая Военно-Грузинская дорога. Построенная еще в царские времена, она проходит по Кавказскому хребту через перевал, являющийся одним из самых высоких в Европе. Контрольно-пропускные пункты на границе – это «Верхний Ларс» (Северная Осетия), и «Казбеги» (Грузия).

Российские власти закрыли «Верхний Ларс» на реконструкцию в июне 2006 года. Более всех от этого решения пострадали жители приграничных областей по обе стороны пункта пересечения, прежде пользовавшиеся правом переходить границу без визы – для этого им было достаточно иметь в паспорте специальный вкладыш.

Казбегский район расположен гораздо ближе к Владикавказу, чем к Тбилиси, находящемуся на другой стороне высокогорного перевала. Разделенные границей села с давних пор связывали оживленные торговые отношения.

Почти у каждого жителя сел на североосетинской стороне границы есть своя собственная история о том, чего стоило им закрытие «Верхнего Ларса».

«Один старик из [села] Коби отправился по делам в Казбегский район и умер там – сердце остановилось, – рассказывала Лариса. – В этот момент перекрыли дорогу. Родные не смогли проехать, чтобы забрать тело. Его похоронили чужие люди».

Несколько раз жители приграничных территорий обращались к североосетинским властям с просьбой походатайствовать о возобновлении движения через границу.

В пресс-службе Пограничного управления ФСБ Российской Федерации по Северной Осетии IWPR сказали, что решение этого вопроса является компетенцией московского федерального руководства, а не североосетинских властей.

Ранее глава Северной Осетии Таймураз Мамсуров отмечал, что все больше людей обращаются к нему с просьбой разрешить им проехать в Казбегский район. Поэтому, сказал президент, он изложил проблему перед несколькими высокопоставленными чиновниками в Кремле, и те отвечали, что КПП капитально перестраивается.

По информации североосетинской таможни, в настоящее время ведется строительство многостороннего автомобильного пункта пропуска с пропускной способностью 400 машин в сутки.

Поселок Балта расположен на территории Северной Осетии, однако основную часть его населения составляют грузины. Хотя в селе есть своя школа, многие здешние родители предпочитают, чтобы их дети учились в грузинской школе, которая находится во Владикавказе. Работы в селе мало, и местная молодежь зарабатывает на жизнь на стройках в большом городе.

«Тяжело добираться на работу во Владикавказ. Есть только один рейсовый автобус, который ездит только по будням, так как возит студентов и рабочих», – сказал IWPR житель поселка Балта Нодар Тиникашвили.

К приграничным поселкам не проведен газ, а в Ларсе нет даже водопровода. «Мы обращались за помощью, но нам говорят, что нет средств. Обещают, но непонятно, когда это будет», – сказала заместитель главы местной администрации Марина Чкареули.

«Самая большая проблема этих сел – это то, что граница остается закрытой. Ведь большинство проживающих там людей имеют связи с Казбегским районом. Многие семьи разделены: дети остались по одну сторону, родители – по другую. Трудно, когда сын не может поехать на похороны матери. Населению очень тяжело».

Министр экономики Северной Осетии Заур Кучиев в беседе с IWPR сказал, что закрытие границы создало проблемы приграничным селам, однако, на общее состояние экономики республики это никак не повлияло.

«Незначительно сказывается, но в целом в республике дефицита фруктов нет. В основном, завоз идет из Москвы и Ставропольского края», – сказал он.

Независимый политолог из Армении Давид Петросян считает закрытие «Верхнего Ларса» политически мотивированным решением.

«Таким образом российское руководство – в контексте своей конфронтации с Грузией – пытается ограничить грузинским фермерам доступ к внешним рынкам сбыта их продукции», – сказал Петросян.

«Как бы то ни было, если целью этой меры было посеять среди грузинского крестьянства недовольство по отношению к их собственному правительству, то достигнута она, судя по всему, не была. Грузия нашла другие рынки для своих товаров – в других странах Южного Кавказа и государствах Причерноморья.

В самом большом проигрыше в результате закрытия границы в итоге оказалась Армения, чья сухопутная связь с Россией осуществлялась именно посредством дороги через «Верхний Ларс». Теперь стране приходится искать альтернативные рынки сбыта для своей продукции», – сказал Петросян.

Представитель министерства юстиции Грузии Заур Абашвили считает, что закрытие границы бьет в первую очередь по населению Казбегского района Грузии.

«Закрытие этой дороги – огромный экономический удар для казбегцев, – сказал он. – В течение двух веков этот край оставался экономически намного ближе к Владикавказу, чем к Тбилиси. Мы, конечно, знаем, что эта дорога была основным и чуть ли не единственным средством общения между Грузией и Россией, а также между Арменией и Россией».

Зураб Гагуа живет на грузинской стороне границе, в селе Арша.

«Очень жаль, что невозможно встретиться с друзьями и близкими, которые находятся в Ларсе, во Владикавказе, в Беслане, – сказал он. – Закрытие этой дороги – огромная угроза для отношений между двумя близкими народами-единоверцами – осетинами и грузинами».

Оказавшиеся по разные стороны границы родственники не могут позволить себе поддерживать связь друг с другом по телефону. «В Америку и то дешевле звонить, чем в Грузию, – сказала Лариса Павлиашвили. – Минута разговора стоит 24 рубля (около 1 доллара США). Поэтому в основном общаемся через SMS».

«Если завтра откроется дорога, я отвезу полмешка муки в Казбеги – это моим детям большая помощь. Масло подсолнечное, сахар возьму, там все дороже в несколько раз. Мука стоит в Казбеги 1000 рублей за мешок, а пенсия составляет 500 рублей. И как тратить такую пенсию – за газ платить или муку покупать? Там намного тяжелее, чем здесь».

«Бедным людям стало хуже после того, как дорога закрылась, – сказала в заключение Лариса. – Лично для меня это катастрофа».

Елизавета Валиева, редактор сайта www.ossetia.ru, Владикавказ

IWPR

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Оставить комментарий